«Но как бы ни был силен грех, Бог сильнее диавола. И даже сегодня, когда греховный образ жизни не только не порицается, но и предлагается массовому сознанию как одна из моделей поведения, причем вполне респектабельная и даже достойная подражания; даже сегодня, когда в сознании людей само слово «грех» перестает иметь какое-либо значение, – голос Божий сохраняется в человеческой природе, ее нравственной составляющей, и голос Божий звучит в нас голосом нашей совести»

03.08.2013

Интервью с нашим благочинным - протоиереем Владимиром Диваковым

05.24. Народный молебен на Васильевском спуске.jpgТекущий год является знаменательной вехой в истории Русской Православной Церкви, когда её верные чада празднуют 1025-летие Крещения Руси. Это судьбоносное для нашего народа событие принято отмечать 28 июля – в день памяти святого равноапостольного великого князя Владимира.

В этот день празднует день своего тезоименитства один из старейших пастырей московской городской епархии протоиерей Владимир Диваков, настоятель храма Вознесения Господня в сторожах у Никитских ворот и благочинный храмов Центрального благочиния г.Москвы. Вот уже многие годы отец Владимир стоит на страже богослужебного благолепия и порядка и является живым олицетворением московского приходского богослужебного строя, неся ответственные послушания секретаря Святейшего Патриарха по г.Москве и секретаря Епархиального совета г.Москвы.

В преддверие общецерковного и своего личного торжества отец Владимир оказал нам большую честь и любезно ответил на вопросы редакции газеты «Воскресные школы. Центральное и Южное викариатства г.Москвы», затрагивающие тематику воскресных школ и религиозного образования детей на приходах столицы.

 

Отец Владимир, первый вопрос, который мы бы хотели Вам задать, отсылает нас в советское прошлое, когда в 60-е годы Вы начинали своё пастырское служение. Конечно, ни о какой церковно-приходской школе не могло быть и речи. Наверное, какие-то кружки тайком собирались в квартирах, но это могли быть взрослые или, в крайнем случае, молодёжные группы, а религиозное образование детей не имело место вообще. В этой связи, батюшка, насколько остро, на Ваш взгляд, чувствовалась в те времена нехватка такого церковного института как Воскресная школа? И что её могло хотя бы отчасти заменить?

 

Я не помню, чтобы в 60-е годы собирались какие-либо кружки по домам, потому что это было опасно и тянуло по тем временам под уголовную статью. Ведь тогда законом запрещалось обучение детей религии. В законе говорилось, что родители имеют право воспитывать детей в духе религии, но только своих собственных детей, не привлекая к этому посторонних лиц.

Поскольку мой сын в 60-е годы учился в школе, мне однажды пришлось иметь весьма серьёзную беседу с директором школы, которая пригласила ещё и парторга, и комсорга, и пионервожатую. Я стал ссылаться на статью Куроедова, которую все они не знали и, видимо, не хотели знать. Тем не менее, деваться им было некуда, и они говорили: «подумайте, а кто такой этот Куроедов?». Я отвечал: «это я вас должен об этом спрашивать. Наверное, этот человек не меньше, чем начальник политбюро, т.е. высший идеологический работник, который знает, что говорит. Кроме того, хотя Ленин завещал воспитывать детей в атеистическом духе, но без применения насилия, а у вас ребёнка избивают только за то, что он сын священника. А вы не принимаете никаких мер по этому поводу, хотя супруга приходила несколько раз, жаловалась».

Но эти товарищи продолжали настаивать, что я неправильно воспитываю своих детей. Когда я указал им на то, что Куроедов не своё мнение выражает, а приводит цитату из сочинений Ленина, которую они должны были знать наизусть, одна из этих дам несколько поперхнулась. И вдобавок я упомянул и Декларацию прав человека. Кстати, в то время ещё вышла книжечка «Религия и закон» за авторством некоего Клочкова. Надо сказать, гадкая книжечка, когда на одной странице разрешается что-то, а перелистываешь несколько страниц – и то же самое преподносится чуть ли не наоборот. Но в ходе этой щекотливой беседы я показывал школьной дирекции именно то, что мне надо было. Они уже не знали, куда себя деть.

2013.03.03.jpgВ итоге парторг будто бы спохватилась, что её где-то уже ждут. Следом и комсорг подхватила сумочку и убежала. Осталась пионервожатая, которая упорно продолжала настаивать на том, что я неправильно воспитываю своих детей, обосновывая это тем, что я запрещаю своих детям вступать в ряды пионеров. «Почему запрещаю? Мой сын сам не хочет этого»  ответил я. И потом я привёл случай, когда девочку заставили вступить в пионеры, но вскоре на Пасху она была задержана в церкви и отправлена в «детскую комнату», после чего состоялось «торжественное» исключение этой девочки из пионеров вместе с прочими провинившимися. А дальше началась травля, она не могла учиться и перестала ходить в ту школу. Родители дошли до Совета по делам религии, поведали эту историю, там разобрались с этим случаем и сделали выговор начальству школы за то, что заставили верующего ребёнка становиться пионером. В результате её восстановили в школе и дали возможность получить образование. Конечно, родители поняли, что в той школе ей сложно будет учиться и перевели в другую школу.

В общем, я подытожил: «Неужели Вы хотите, чтобы моего сына так же приняли в пионеры, а в скором времени вам придётся его торжественно исключать?». Пионервожатая ещё раз уточнила, ходит ли мой ребёнок в церковь. Я подтвердил, что ходит ко мне на службы. «А в кино ходит?» - продолжала она. Я ответил, что дети смотрят кино и дома, и в кинотеатр ходят. Дальше она переключилась на дочку: «Я посмотрела, у Вас девочка за юбку матери держится!». Я ей в ответ: «А Вы в пять лет за чью юбку держались?». В общем, она уже не знала, как закончить эту беседу, в ходе которой эти советские идеологические работники потерпели полное поражение. И тут входит классный руководитель и спрашивает, почему меня вызвали. Пионервожатая попыталась найти в ней поддержку, но та сделала вид, что не поняла, о чём идёт речь, и стала рассказывать о том, что мой сын не может дать сдачи, когда его бьют, чтобы больше никто не приставал, вместо того, чтобы терпеть постоянные нападки. Пионервожатая с досадой возразила, что разговор идёт совсем о другом, и ей пришлось распрощаться со мной ни на чём.

Потом я узнал продолжение этой истории. Оказалось, что директор школы на партсобрании делала демонстративную попытку сдать свой партбилет, так как не справилась с возложенной на неё миссией переубедить меня. Ведь она не могла предположить, что папа окажется таким подкованным в законодательстве. Ей было обидно, что все партийные работники бросили её в самый разгар беседы со мной. Самое интересное, что из всей этой истории получилась другая крайность: на партсобрании решили больше не трогать детей священников, чтобы избежать подобных конфликтов, и потом другие классные руководители жаловались, что, мол, этих детей не трогай, а они хулиганят наряду со всеми остальными. Так что эта беседа возымела действие, но уж чрезмерное.

 

А что с Вашей точки зрения важнее: Воскресная школа или беседы на религиозные темы в кругу семьи?

Мне трудно говорить за других, но что касается меня, то своим церковным воспитанием я обязан своей маме и тем священникам, которые служили в послевоенное время в тех храмах, где я нёс алтарное послушание. Помню, к маме приходил работник НКВД и допрашивал, кто собирается на квартире, что здесь проповедуется, проверяя книги, попадавшиеся на глаза. Мама показывала ему «Закон Божий», Библию и другую религиозную литературу. Этот человек допытывался, кому она это преподаёт. Мама отвечала, что читает эти книги только своим детям. Он в ответ предупреждал, что любые религиозные собрания на дому являются уголовно наказуемым преступлением. На этом их разговор закончился. Так что если где и собирались подпольные кружки, то я об этом не слышал тогда.

Когда я рос, разрешалось прислуживать в церкви, а когда стал учиться в семинарии, уже был запрет для детей до 18-ти лет. Так что, когда рос мой сын, нельзя было прислуживать. И вот, кто-то написал донос, что сын помогает мне в церкви. Наш настоятель перепугался, написал объяснение, что ничего подобного не имеет место. Он же попросил удалиться с клироса всех, кто моложе 40 лет, т.к. за этим тоже особо пристально следили власти. Просоветские батюшки старались вообще изживать из алтаря молодёжь и людей средних лет, а привечали только старичков.

Я помню, как на Пасху устраивали «облавы» и «отлавливали» в церкви детей, а потом устраивали разбирательства с их родителями. При входе в храм стояли дружинники. Если родители приходили с детьми, то их сажали в машину и отвозили в отделение. Когда я служил в храме Святителя Николая в Хамовниках, я и ещё один священник выходили к воротам и проводили с собой первых попавшихся детей, т.к. дети священнослужителей имели право приводить на службы своих детей. Потом обходили храм и подходили к другим воротам, и там подхватывали детишек. Потом ещё кого-нибудь посылали в облачении.

В результате возле солеи набивалось довольно много детей. А у главного входа дежурила какая-то истеричная женщина из детской комнаты милиции. Вдруг кто-то с ребёнком проскочил мимо этой особы, она – за ними, расталкивая народ, пробралась вперёд и, когда увидела это количество детей, стала орать неимоверно, с ней буквально случилась истерика. А мне сказали, что где-то во дворе стоит секретарь ленинского райкома, как бы следит за порядком. Я его нашёл и рассказал о том, что в храме начался беспорядок – как бы драки не вышло, что никак нельзя унять эту женщину. Секретарь отправил со мной какого-то полковника, и вскоре эту даму усадили в машину и куда-то увезли, так что служба прошла спокойно.

2013.06.25.jpgА в Елоховском соборе во времена протопресвитера Николая Колчицкого в храме всегда на все праздничные службы впереди собиралась большая группа детей – даже тогда, когда никому это не разрешалось. И моя будущая супруга с прочими детьми там всегда стояла. Отец Николай, конечно, воскресную школу не вёл, но периодически после службы проводил беседы с детьми, рассказывал им что-то интересное, чтобы преподать им хоть какие-то начатки веры. Когда другие батюшки на своих приходах пытались устраивать что-то подобное, их жёстко осекали: то, что разрешено в Елоховском, остальным запрещается. Уж не знаю, как протопресвитер Колчицкий выхлопотал себе такие привилегии.

Вообще слово «катехизация» было почти что запрещённым, являлось своего рода «пугалом». Об этом тоже могу рассказать одну историю. Однажды я попал к А.С. Плеханову, последнему нашему уполномоченному по делам религии, генералу КГБ. Когда я служил в храме Святителя Николая в Хамовниках, был у нас один член ревизионной комиссии, который любил на всех собирать компромат. Вот и на меня пожаловался, что я несколько раз удалял людей с крестин (в основном, это были «крёстные» в нетрезвом состоянии). Некоторые ведь в церковь идти стеснялись и для смелости «поддавали». Я таких, бывало, спрашивал: «как Вы веруете?». – «Ну как? Обыкновенно!»  и в этот момент быстро делал рукой ровный круг, пытаясь изобразить крестное знамение. Я их отсылал ко входу в храм наблюдать за бабушками, чтобы научиться хотя бы правильно креститься.

Так вот мой доносчик написал уполномоченному по делам религии о том, что я прогоняю людей от совершения обрядов. Моя встреча с этим Плехановым началась с того, что на мои неоднократные попытки поздороваться он отвечал молчанием и испепеляющим взглядом. Наконец, он буквально рычащим голосом стал выкрикивать: «фамилия?», «имя?», «отчество?», «какая конфессия?» и т.д. Потом был главный вопрос: «кто Вам дал право хулиганить в церкви?». Когда я пытался поправить его, он осекал меня: «я знаю, что говорю!». Не сразу я догадался, о чём он завёл со мной разговор. Наконец, я назвал причину, по которой не допускал людей быть восприемниками, то есть сказал, что они не веруют. «А это Вас не касается!» –  возразил генерал. Я стал доказывать, что эти вопросы в первую очередь должен поднимать священник перед крещением.

 А если я приду, Вы меня прогоните? –  продолжал Плеханов.

 Если будете прилично себя вести, то нет, –  отвечал я.

 Что значит себя прилично вести?

 Не мешать.

 Это не Ваше дело! Для этого есть исполнительный орган. Ваше дело только совершать обряд, а не следить за порядком.

 А если пьяный человек уронит ребёнка? На меня же потом всю вину свалят.

 Опять же не Ваше дело, а исполнительного органа!

И так, и эдак мы с ним препирались. И тут меня как будто осенило, и я придумал, как его поставить в неловкое положение: «Знаете, иногда приходят партийные люди, изъявляя желание быть крёстными. Но при этом говорят, что не могут верить, потому что являются членами партии. Я виноват, конечно, что вместо того, чтобы научить их вере, катехизировать, я их отправляю восвояси». Тут мой собеседник сменил тон и уже учтиво стал спрашивать: «а кто Вас заставляет их катехизировать?». И стал с опаской говорить, что ни в коем случае таких людей принимать в ряды прихожан не следует. Я тоже поддержал эту мысль, заметив, что раз по уставу партии её члены должны быть атеистами, то им и не следует обращаться в церковь. Тот генерал похвалил меня: «всё Вы правильно делаете, в дальнейшем так и поступайте!». И тут же случайно проговорился, назвав фамилию того человека, который на меня написал кляузу – мол, гнать его надо вон! Так что катехизация для таких работников была чуть ли не самым страшным словом, если речь шла о партийном человеке. Затем, нажав на кнопку, Плеханов вызвал секретаря, которая принесла нам чай с галетами.

Но я решил, так сказать, «добить» этого человека, задав ему вопрос: можно ли служить панихиду на кладбище? Он ответил, что только в момент захоронения тела, что нужно давать категорический отказ на все просьбы отслужить панихиду на кладбище, причём даже посоветовал хитрить и ссылаться на загруженность и всякие срочные дела. И тут я уточнил, что нарушил этот запрет, правда на территории посольства ФРГ. «И правильно сделали! Ведь закон-то наш для внутреннего употребления! Вы бы нам позвонили – мы бы Вам устроили режим наибольшего благоприятствования, так сказать!» – вот такие слова услышал я в ответ. В общем, мы с ним расстались на весьма дружественной ноте!

 

Следующий вопрос, если следовать хронологическому порядку, связан с возникновением первых воскресных школ в 90-е годы. Расскажите, пожалуйста, как на Ваших глазах возникали первые детские группы на приходах, с какими первостепенными проблемами они сталкивались, как подбирались преподаватели, как росла численность учеников. Может быть, Вам придут на память какие-то яркие истории на эту тему?

 

Мне известно, что первую детскую группу создал владыка Питирим при издательском Совете РПЦ. Так как численность детей стремительно росла, дети стали мешать самому отделу, и пришлось часть школы отправить на приход храма Воскресения Словущего в Брюсовом переулке. Это был 1989-й год.

А наш храм открылся в 1990-м. Когда сформировалась «двадцатка», туда попал один священник, который загорелся создать на приходе и детскую школу, и гимназию, используя большие помещения. Это было ещё до того, как меня назначили настоятелем. И вот один из инициаторов этой идеи попросил включить в «двадцатку» родителей тех детей, и в результате получилась «пятидесятка». И, конечно, эти активисты попросили назначить настоятелем того инициативного священника. Но Святейший Патриарх Алексий отклонил это прошение, т.к. этот батюшка никогда ранее на приходе не служил.

В итоге меня назначили настоятелем, а того священника – старостой и заведующим воскресной школой. И на приходе началась «война». Привезли парты и на «третьем этаже» храма стали проводить занятия с детьми. Внизу храм разгромлен, а мне говорят, что его не нужно восстанавливать – достаточно одного придела для службы. Главное, чтобы действовал детский духовный центр. Стали предлагать различные проекты, но пыл этих активистов быстро охладили пожарные, которые указали, что наверх идёт только одна узкая лестница, пожарных выходов нет, поэтому туда нельзя пускать больше 5-7 человек. И вопрос с чердачными помещениями был закрыт.

2013.07.11.jpgНо самое-то главное, что этот детский коллектив был мало управляем. Люди-то пришли из советского прошлого и не имели некоторых важных понятий о церковной жизни. Так, скажем, во время Литургии дети бегали по храму, играли в салочки – прямо между рядами верующих крутились. А поскольку полы были все пробиты и покрыты фанерой, то стоял жуткий грохот от детской беготни. Как я ни упрашивал руководителя воскресной школы заняться детской дисциплиной, он твердил своё: «детский шум – благодатный шум», мол, нечего раздражаться.

Так бы всё и продолжалось, но этот священник не хотел мириться со своим положением и однажды собрал всех родителей и заставил их подписать коллективное прошение о том, чтобы его всё-таки назначили настоятелем. Святейший Патриарх воспринял эту бумагу как давление на него, как объявление ему войны, и снял неугомонного батюшку с должности старосты. После этого наши отношения с ним ещё больше обострились, он пытался спровоцировать публичные конфликты со мной, но, тем самым, только подрывал свой авторитет.

В результате внутри этой гимназии кто-то с кем-то переругался, часть людей ушла в другой храм, а оставшаяся у нас группа впоследствии также распалась надвое, и все эти отделившиеся продолжали дальше дробиться. На нашем приходе остались как раз по-настоящему церковные люди. Первыми преподавателями были: отец Владислав Цыпин, отец Артемий Владимиров, потом подключился отец Владимир Антонов. И хоть наша школа уменьшилась в размерах, она всё же выиграла от того, что ушли малоцерковные люди, которые хотели делать всё по-своему. Я помню, как однажды владыка Арсений вёл собрание около пяти часов подряд, когда люди поднимали ор, крик, шум, а одна женщина держала ноги на парте и даже после замечания владыки продолжала машинально класть ноги на парту, словно перед ней был не архиерей, а какой-нибудь дворник.

Вообще многие воскресные школы, которые начали заниматься с большими массами людей, сталкивались с подобными проблемами. Во многом это было связано с нехваткой кадров. Многие священники брались за преподавание, не обладая даром или умением рассказать детям интересно и доступно.

 

Батюшка, какой Вы видите сейчас роль духовенства в преподавании Закона Божия детям на приходах? Кто лучше может справиться с этой задачей: клирик или мирянин?

 

На мой взгляд, всё зависит от человека. Во многих воскресных школах миряне умеют общаться с детьми гораздо более успешно, чем клирики. Равно как и наоборот бывает. Конечно, когда только начиналось возрождение полноценной церковной жизни, почти у всех не было необходимого образования, квалификации, не было никаких программ. На это тоже надо делать скидку.

 

Отец Владимир, наш последний вопрос, возможно, носит слишком общий и «необъятный» характер. Но, тем не менее, его нельзя не задать Вам как опытному пастырю, возносящему молитвы перед церковным престолом в течение вот уже полувека: какие пожелания Вы хотели бы высказать как преподавателям, так и ученикам, с высоты прожитых лет и своего духовного опыта?

 

Во-первых, для того, чтобы детей заинтересовать, нужно их любить, относиться к ним с пониманием. Когда есть малейшая раздражительность, дети это остро чувствуют. Семейные священники, имея опыт общения с детьми, знают, как удержать внимание ребёнка.

Во-вторых, преподавателям нельзя забывать, с кем они разговаривают, чтобы уметь снисходить до уровня своих учеников. Если это будет скучная лекция или проповедь, понятная в лучшем случае взрослым детям, маленькими детьми она, конечно, не будет воспринята. Надо, наверное, как-то почувствовать себя ребёнком, чтобы понять, что ему нужно.

И, наконец, важен духовный опыт, особенно для священнослужителя как образца для детей. Поэтому когда есть сочетание и опыта, и знаний, и задушевности,  вот тогда дело преподавания будет иметь успех. И очень прискорбно бывает, когда недостойный преподаватель не только загубит благое дело, но и наносит вред душе ребёнка. Ведь сейчас часто подмечают, что в революции 1917-го года участвовали в большинстве своём люди, которые имели духовное образование или были выходцами из семей священнослужителей. Вот так они, значит, «образовались», что стали первыми врагами Церкви. Не дай Бог нам воспитать таких сейчас. В первую очередь надо воспитывать в детях страх Божий и любовь к людям. Если это будет – всё остальное приложится.

 

Беседовал диакон Сергий Уваров